были и есть сейчас на Ваге вплоть до Двинского Березника,
а также ими пользуются жители Емецка, Северодвинска.

ПЕРВУЮ свою лодку Владимир Дмитриевич Гмызин сделал более полувека назад,
а правильнее будет сказать, сшил, если использовать его собственную
терминологию. В 1956 году он вернулся после службы в армии, вот тогда-то
и взялся самостоятельно шить лодки. Служил он на Балтике в морских пограничных
войсках, где часто приходилось работать в строительной мастерской
и заниматься ремонтом деревянных катеров - <малых охотников>. Там приобрел
знания по судостроению. А столярничать и плотничать учился ещё раньше,
в школе ФЗО в Архангельске, куда в 1946 году шестнадцатилетнего Владимира
направили по набору от колхоза из Устьпуи.

В устьпуйскую деревню Болгачевскую (неофициально её называют Погост)
его родители переехали из Вельска, когда Владимиру было всего шесть лет.
С детства он жил у самой реки Ваги. Поэтому вполне закономерно, что его
трудовая биография тоже связана с рекой - 33 года В.Д. Гмызин работал
в сплавной: летом на катере, зимой на электростанции, а первые три зимы
с напарниками мастерил лодки. "В конце пятидесятых годов в сплавной катеров
было мало, а железных лодок вообще не было, - рассказывает
Владимир Дмитриевич. - Я тогда зимой занимался производством лодок,
вплоть до Двинского Березника всё наши деревянные лодки были. Не один, конечно,
делал, в основном с Павлом Лысковым, Александром Белозеровым и другими
напарниками. Шили вроде карбасов с острым носом. А когда железные лодки
появились и в сплавной, и в продаже для населения, то заказов стало мало
на мои лодки".
Не один десяток лодок сделан руками В.Д. Гмызина. Личные лодки его
изготовления есть теперь у внуков, у зятя, у других родственников,
у знакомых и незнакомых ему людей, особенно они пользуются спросом у
любителей рыбалки. И нынешним летом Владимир Дмитриевич опять мастерит лодку,
объясняет эту затею просто: <Сейчас от скуки делаю, чтобы руки были заняты,
чтобы голова думала. Для себя делаю, для интереса>. С чего начинается новая
лодка? "С киля, с килевой доски, - поясняет мастер Гмызин.
- Потом шпангоуты набираешь, стрингера: Лучший материал для лодки - это ёлка,
осина, она гнётся хорошо и легкая". Недалеко от дома Гмызины купили
большой пустовавший склад, где Владимир Дмитриевич оборудовал свою верфь.
Летом гостят у них родные, поэтому есть у мастера помощники, прежде всего,
зять, который к судостроению имеет непосредственное отношение, работал
на отраслевом предприятии в Северодвинске.

В эти летние дни свободное от дел на огороде и по дому время
Владимир Дмитриевич проводит на своей верфи. Жена Еликанида Павловна
к его увлечению относится благосклонно, с пониманием. Понимание сложилось
в их семье давно, ведь знакомы они со школьных лет, у супругов Гмызиных
уже была золотая свадьба. Да к тому же муж не только лодками увлечен,
он умелый плотник и столяр, умеет и корзины из виц сделать. Поощряется
также увлеченность главы семейства рыбалкой. А для рыбалки на Ваге
у Владимира Дмитриевича Гмызина имеется лодка собственного производства.

Владимира Дмитриевича не помню (да простит он мне). А лодки его помню. У каждой запани, как правило, лодка стояла. На замок не закрывали и не раз они выручали во время рыбалки. Легкие были лодки, даже мы мальчишки без труда с ними управлялись. В центре Усть-Пуи около конторы был перевоз. Вот там стояла более тяжелая и большая лодка, рассчитанная на два гребца, которые сидели на банке (лавке) рядом друг с другом и у каждого было свое весло. Кто ее делал - не знаю. По формам она отличалась от тех лодок, которые Владимир Дмитриевич делал.
За рекой три деревни, оттуда народу на работу и в школу набиралось изрядно. А днем молоко из за реки перевозили. И перевозчик был. Кажется, за колхозом числился. Кричали, помню: "Лодку..у..у..!!!".
Были в ходу еще личные долбленные лодки, так называемые, осиновки. Долбили их из ствола осины инструментом, похожим на узкую полукруглую мотыгу . Потом поднимали борта, нашивая доску, обычно одну. Эти лодки были гораздо легче и быстрее, нежели шитые, но отличались вертлявостью. В ходу было одно весло, гребец сидел на корме.

Шанежки! Говорить о них бессмысленно -  надо пробовать. Честно говоря, не помню я их на язык, помню только, что очень вкусно. Справедливости ради, вся еда тогда - это вкусно. Но шанежки - очень вкусно. Пекли их в формочках в русской печке или в духовке. Формочки были самодельные.
Формочки научил меня делать местный кузнец Иван Федорович. Для этого надо было: кусочек жести, циркуль школьный или кольцо шаблон из картона, ножницы по металлу, утконосы или круглогубцы. Вот повторил процесс для винтиков в гараже из куска аллюминия.

Сейчас конечно гнуть никто не станет - в хозмаге на любой размер:  ровненькие и красивые.

Кузнец Иван Федорович был инвалид войны - без ноги. Человек он был независимый и пиетета к власти не проявлял.
И этого не скрывал. Его рассказы о войне резко отличались от официоза, особенно об "отцах командирах". Основная характеристика обстановки в войсках - бардак. Его понять можно было, ногу он потерял под Ленинградом от русской мины, когда  накрыли их свои же. Насколько мне известно, последствий такого вольнодумства не было, наверно - "оттепель". Хотя, оттепель - оттепелью, а народ бдил. Я помню ту выволочку устроенную учительницей, когда я без всякой задней мысли обернул то ли учебник, то ли дневник газетой с портретом одного из вождей. И матери досталось. Ладно не успел, по обыкновению, разрисовать: добавив очки, трубку и другие соответствующие атрибуты.
Вот такие, вот шанежки.  

  Наводнения были часто, почти каждый год. Расположение поселка в этом смысле было не совсем удачное. Пуя, впадающая в Вагу с запада, перед своим устьем делала такой экивок на юг. При затоплении русло Пуи сдвигалось к северу, и  вода шуровала через поселок со страшной силой. Иногда дело доходило до сноса домов. Течение вымывало грунт из под дома, фундамент обнажался, дом срывало с фундамента и уносило. На месте дома оставалась только яма. Две таких ямы помню отчетливо, никто их не засыпал, и на их месте ничего не делалось.
Наводнения происходили вследствие двух причин: заторы во время ледохода и обилие талых вод - паводок.
  Первые, самые частые, обуславливались заторами льда где то ниже по течению во время ледохода. Обычно эти наводнения были краткосрочными не более двух дней, иногда меньше суток. При возникновении затора его взрывали или бомбили. Свидетелем не был, так говорили. Превентивными мерами было взрывание перед ледоходом по всей реке льда на плесах, где он образовывал большие поля и был наиболее крепок. Взрывали аммоналом. Для нас это всегда было зрелищем!  При таких наводнениях из поселка никто не уезжал. Пуя в это время не была катастрофически полноводной и все обходилось. Деревянные мостовые вдоль двух основных улиц имели запас плавучести и выдерживали человека. То есть можно было пройти из дома в дом.
 Ледоход, сам по себе, всегда был значимым событием, который мы дети, да и взрослые тоже, встречали с неописуемым восторгом. Шум движущего льда, остатки дорог на льдинах, какие то палки, бревна, будки. Часами могли смотреть. Ледоход воспринимался как водораздел между зимой и летом. В средней полосе России, где реки утыканы мостами, плотинами и дамбами нет такого величия. Лед с рек сходит постепенно, без суеты и помпы. На Волге неделю а то и больше ветер гоняет ледяные поля от берега к берегу пока не раздолбит их окончательно.

Вага сразу после ледохода.

Более серьезными и продолжительными были паводки при дружной весне и снежной зиме. Но были они гораздо реже. В этом случае иногда приходилось покидать поселок. В одну из весен мы квартировали в Седухино больше недели. Вода при этих паводках поднималась и спадала гораздо медленнее, чем при наводнениях от заторов.

 Подписка на газеты в 50-х годах была обязательной. Две газеты на семью. Была газетка, то ли Ровдинская, то ли Шенкурская, да и названия не помню. Была видимо по причине: надо. Содержание, большей частью, перепечатка статей из центральной прессы и "Правды севера". За что газетку  в поселке называли не иначе, как ПЕРЕСЕРИХА. Бродя по интернету, особенно по информационным порталам, я частенько вспоминаю это название.

ПОТАПОВА Клавдия Федоровна (23.04.1919, дер. Болкачевская Шенкурского уезда – 31.10. 1982, Усть-Пуя). Заслуженный учитель школы РСФСР.  Звание Заслуженный учитель школы РСФСР присвоено в 1970 г.

Поздравляем!

За особые заслуги перед областью.

Распоряжение губернатора Вологодской области от 27.09. 2001 N 1530-р О доплате к пенсии.

В соответствии с законом области от 30 ноября 1999 года N 439-ОЗ “О дополнительном пенсионном обеспечении лиц, имеющих особые заслуги перед областью” установить ежемесячную доплату к пенсии в сумме 500 рублей:

АВТАМОНОВОЙ Галине Александровне, бывшему черневику по серебру ЗАО “Великоустюгский завод “Северная чернь”, Великоустюгский район;

АЛЕШИЧЕВУ Александру Васильевичу, бывшему трактористу совхоза “Анохинский”, Грязовецкий район;

АНДРЕЕВУ Александру Владимировичу, бывшему механику-второму штурману т/х “Ровдино” Великоустюгского судостроительно-судоремонтного завода, Великоустюгский район;